Коммуникативный стиль в межкультурной парадигме / Л. В. Куликова; Краснояр гос пед ун-т им. В. П. Ас­тафьева. - монография - красноярск, 2006. - 392 с - страница 16

^ 2.5. Ба­зо­вые ха­рак­те­рис­ти­ки дис­кур­сив­ной
ак­ту­али­за­ции на­ци­ональ­но­го
ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля
С точ­ки зре­ния про­яв­ле­ния в на­ци­ональ­ных дис­кур­сив­ных прос­тран­ствах до­ми­нан­тных черт на­ци­ональ­ных ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей, ос­та­но­вим­ся на нес­коль­ких сти­ле­вых ха­рак­те­рис­ти­ках, вы­де­лен­ных на ос­но­ве ана­ли­за ра­бот, пос­вящённых проб­ле­мам меж­куль­тур­ной ком­му­ни­ка­ции и ре­ле­ван­тных для раз­ви­ва­емо­го на­ми под­хо­да (Hall, 1983; Gudykunst, Ting-To­omey, 1988; Park, 1994; De­mor­gon, 1989; Trom­pe­na­ars, 1993). Дан­ные ха­рак­те­рис­ти­ки рас­смат­ри­ва­ют­ся в нас­то­ящем ис­сле­до­ва­нии в ка­че­стве ба­зо­вых для мо­де­ли­ро­ва­ния на­ци­ональ­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля.

На­ибо­лее из­вес­тно про­ти­во­пос­тав­ле­ние сти­лей ком­му­ни­ка­ции по па­ра­мет­ру «кон­текстность куль­тур» (низ­кий кон­текст/вы­со­кий кон­текст в тер­ми­но­ло­гии Э. Хол­ла, 1983), оп­ре­де­ля­юще­му пря­мой или неп­ря­мой спо­соб вы­ра­же­ния со­об­ще­ния. В спе­ци­аль­ной ли­те­ра­ту­ре встре­ча­ет­ся так­же оп­по­зи­ция экспли­цит­ный/им­пли­цит­ный сти­ли (тер­ми­но­ло­гия Де­мор­го­на, 1989). Мы счи­та­ем воз­мож­ным при­рав­нять наз­ван­ные ди­хо­то­мии, так как ана­лиз их со­дер­жа­ния сви­де­тель­ству­ет о сов­па­де­нии их ос­нов­ных ха­рак­те­рис­тик в от­но­ше­нии ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля. При этом от­ме­тим, что тер­мин «кон­текстность» 1 трак­ту­ет­ся, как по­ка­зы­ва­ют ис­сле­до­ва­ния раз­ных ав­то­ров (см. Hall, 1983; Сте­фа­нен­ко, 2000; Gla­ser, 2003; La­eys, 2003), не сов­сем од­ноз­нач­но. Мо­дель кон­текстнос­ти Хол­ла со­от­но­сит­ся преж­де все­го с со­ци­аль­ны­ми от­но­ше­ни­ями в ком­му­ни­ка­тив­ном про­цес­се. А имен­но, речь идёт о плот­нос­ти (воз­мож­но, бо­лее удач­но в этом слу­чае сло­во ин­тен­сив­ность – К. Л.) со­ци­аль­но­го вза­имо­дей­ствия. Чем ин­тен­сив­нее ин­фор­ма­ци­он­ные об­ме­ны меж­ду людь­ми, тем вы­ше сте­пень ин­фор­ми­ро­ван­нос­ти учас­тни­ков ком­му­ни­ка­ции, что со­от­вет­ству­ет им­пли­цит­но­му сти­лю вы­со­ко­кон­текстных куль­тур. В куль­ту­рах с низ­ким кон­тек­стом, а зна­чит, пре­иму­ще­ствен­но с экспли­цит­ным сти­лем ком­му­ни­ка­ции, ин­тен­сив­ность се­тей об­ще­ния меж­ду чле­на­ми со­ци­ума не­ве­ли­ка, что обус­лов­ли­ва­ет их сла­бую ин­фор­ми­ро­ван­ность и пот­реб­ность в до­пол­ни­тель­ных све­де­ни­ях или зна­ни­ях.

В ин­тер­пре­та­ци­ях дру­гих ав­то­ров диф­фе­рен­ци­ация сти­лей на ос­но­ве кон­текстнос­ти ком­му­ни­ка­ции оп­ре­де­ля­ет­ся, глав­ным об­ра­зом, по учас­тию не­язы­ко­во­го кон­тек­ста в си­ту­ации ин­те­рак­ции, ро­ли не­вер­баль­но­го по­ве­де­ния учас­тни­ков об­ще­ния. В куль­ту­рах с вы­со­ким кон­тек­стом осо­бая зна­чи­мость при­даётся фор­ме со­об­ще­ния, то­му как, а не то­му, что ска­за­но. В куль­ту­рах с низ­ким кон­тек­стом вы­со­ко це­нит­ся со­дер­жа­ние ком­му­ни­ка­ции, вер­ба­ли­зу­емое её учас­тни­ка­ми. В.В. Крас­ных пред­ла­га­ет, с точ­ки зре­ния соб­ствен­но лин­гвис­ти­ки и эт­ноп­си­хо­лин­гвис­ти­ки, ис­поль­зо­ва­ние в этом слу­чае ан­ти­но­мии: си­ту­атив­но обус­лов­лен­ное и кон­текстно ори­ен­ти­ро­ван­ное об­ще­ние, с од­ной сто­ро­ны, и си­ту­атив­но не­за­ви­си­мое и кон­текстно сво­бод­ное об­ще­ние – с дру­гой (Крас­ных, 2003: 325).

В рам­ках на­ше­го ис­сле­до­ва­ния при­ни­ма­ет­ся вер­сия ком­плек­сно­го под­хо­да к по­ня­тию «кон­текстность», что под­ра­зу­ме­ва­ет его ши­ро­кое тол­ко­ва­ние, вклю­ча­ющее в се­ман­ти­ку тер­ми­на как объём ин­фор­ма­ции, ок­ру­жа­ющей де­ятель­ность че­ло­ве­ка, и спо­со­бы об­ме­на дан­ной ин­фор­ма­цией, так и роль не­вер­баль­но­го кон­тек­ста в ком­му­ни­ка­ции.

Вер­баль­ный стиль низ­ко­кон­текстной ком­му­ни­ка­ции несёт на се­бе от­пе­ча­ток ин­ди­ви­ду­алистских цен­нос­тей и ли­нейно­го ло­ги­чес­ко­го спо­со­ба мыш­ле­ния. Это пря­мой экспли­цит­ный ком­му­ни­ка­тив­ный стиль, ори­ен­ти­ро­ван­ный на ад­ре­сан­та. Глав­ное зна­че­ние в об­ще­нии та­ко­го ро­да при­даётся ска­зан­но­му сло­ву, со­дер­жа­нию со­об­ще­ния, а не то­му, как это ска­за­но. Го­во­ря­щий стре­мит­ся на­ибо­лее точ­но, яс­но и пря­мо­ли­нейно вы­ра­зить своё мне­ние, свои мыс­ли и ин­тен­ции, вер­баль­но экспли­ци­ро­вать всю ре­ле­ван­тную ин­фор­ма­цию, что­бы слу­ша­ющий мог по­нять её дос­та­точ­но од­ноз­нач­но, не при­бе­гая к ин­тер­пре­та­ци­ям и до­мыс­ли­ва­нию. Как от­ме­ча­ет Т.Г. Сте­фа­нен­ко, для низ­ко­кон­текстных куль­тур ха­рак­те­рен ког­ни­тив­ный стиль об­ме­на ин­фор­ма­цией, при ко­то­ром зна­чи­тель­ные тре­бо­ва­ния предъ­яв­ля­ют­ся к бег­лос­ти ре­чи, точ­нос­ти ис­поль­зо­ва­ния по­ня­тий и ло­гич­нос­ти выс­ка­зы­ва­ния ком­му­ни­ка­то­ра. Что­бы вы­де­лить­ся внут­ри груп­пы и «блис­тать в об­ще­стве», пред­ста­ви­те­ли по­доб­ных куль­тур стре­мят­ся раз­ви­вать свои ре­че­вые на­вы­ки (Сте­фа­нен­ко, 2000: 156). По мне­нию мно­гих ис­сле­до­ва­те­лей, пря­мой экспли­цит­ный стиль до­ми­ни­ру­ет в не­мец­ко­языч­ном ми­ре, ан­глийской и аме­ри­кан­ской лин­гво­куль­ту­рах, а так­же в скан­ди­нав­ских стра­нах. Здесь, од­на­ко, не­об­хо­ди­мо сде­лать кон­цеп­ту­аль­ное за­ме­ча­ние. Сог­лас­но под­хо­ду, при­ня­то­му в на­шей ра­бо­те, все фе­но­ме­ны куль­ту­ры, в том чис­ле на­ци­ональ­ный ком­му­ни­ка­тив­ный стиль, не яв­ля­ют­ся аб­со­лют­ны­ми ве­ли­чи­на­ми. Осо­бен­нос­ти их про­яв­ле­ния за­ви­сят в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни от спе­ци­фи­ки вза­имо­дей­ству­ющих лин­гво­куль­тур, в свя­зи с чем мож­но го­во­рить о раз­ной сте­пе­ни вы­ра­жен­нос­ти тех или иных черт сти­ля в меж­куль­тур­ных кон­так­тах. По­это­му, нес­мот­ря на то, что как не­мец­кий, так и аме­ри­кан­ский ком­му­ни­ка­тив­ные сти­ли счи­та­ют­ся сти­ля­ми низ­ко­кон­текстной ком­му­ни­ка­ции, ис­сле­до­ва­ния вы­яв­ля­ют оп­ре­делённую раз­ни­цу их ак­ту­али­за­ции (см. Byrnes, 1986). Так, нем­цы по срав­не­нию с аме­ри­кан­ца­ми ха­рак­те­ри­зу­ют­ся бо­лее вы­со­ким уров­нем пря­мо­ты выс­ка­зы­ва­ний и дис­кур­сив­ной вов­лечённос­ти, кон­цен­тра­цией ком­му­ни­ка­тив­но­го фо­ку­са на ин­фор­ма­тив­ность и ис­тин­ность. Не­мец­кий ак­цент на со­дер­жа­ние ком­му­ни­ка­ции со­пер­ни­ча­ет с аме­ри­кан­ским стрем­ле­ни­ем соб­лю­дать ком­му­ни­ка­тив­ные нор­мы дру­же­люб­ных меж­пер­со­наль­ных от­но­ше­ний, под­дер­жи­вая тем са­мым по­зи­тив­ную ат­мос­фе­ру об­ще­ния. В пе­ре­го­во­рах аме­ри­кан­цы рас­смат­ри­ва­ют те­ма­ти­чес­кое об­суж­де­ние ча­ще как воз­мож­ность соз­да­ния со­ци­аль­ных свя­зей, чем как по­иск ре­ше­ния. Та­кое не­со­от­вет­ствие ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей за­ко­но­мер­но вы­зы­ва­ет обо­юд­ные сте­ре­отип­ные пред­став­ле­ния: «нем­цы – аг­рес­сив­ны и эго­цен­трич­ны», «аме­ри­кан­цы – по­вер­хнос­тны». При этом, как от­ме­ча­ет аме­ри­кан­ский ав­тор, осоз­на­ние раз­ни­цы сти­лей ком­му­ни­ка­ции по­мо­га­ет по­нять, что «нем­цы не ме­нее со­ци­аль­ны, чем аме­ри­кан­цы, но они вы­ра­жа­ют свою со­ци­аль­ность по-дру­го­му» (там же: 195–202).

Ком­му­ни­ка­ция, де­тер­ми­ни­ро­ван­ная сти­лем вы­со­ко­кон­текстной куль­ту­ры, ори­ен­ти­ро­ва­на в боль­шей сте­пе­ни на по­лу­ча­те­ля со­об­ще­ния, ад­ре­са­та. Не­пос­ред­ствен­но к его ком­пе­тен­ции от­но­сит­ся уме­ние «чи­тать меж­ду строк» и са­мос­то­ятель­но ин­тер­пре­ти­ро­вать ска­зан­ное, пос­коль­ку го­во­ря­щий, ак­тив­но ис­поль­зу­ющий так­же не­вер­баль­ный код, на­ме­рен­но от­даёт ини­ци­ати­ву рас­ко­ди­ро­ва­ния пос­лан­ной ин­фор­ма­ции слу­ша­юще­му (Gla­ser, 2003: 84). Про­цесс вы­со­ко­кон­текстной ком­му­ни­ка­ции, в зна­чи­тель­ной ме­ре свя­зан с мно­го­чис­лен­ны­ми экстра­лин­гвис­ти­чес­ки­ми фак­то­ра­ми. Им­пли­цит­но в об­ще­ние «впле­те­ны» ис­то­ри­чес­кий кон­текст, со­ци­аль­ные нор­мы и ро­ли, ста­тус ком­му­ни­кан­тов, ха­рак­тер от­но­ше­ний меж­ду ни­ми и мно­гое дру­гое. Вы­со­кая за­ви­си­мость ком­му­ни­ка­ции от кон­тек­ста, про­яв­ля­юща­яся в скры­тых намёках, инос­ка­за­тель­нос­ти, об­раз­ных срав­не­ни­ях, рас­плыв­ча­тос­ти и не­кон­крет­нос­ти ре­чи, изо­би­лии не­ка­те­го­рич­ных форм выс­ка­зы­ва­ния, слов ти­па «мо­жет быть», «ве­ро­ят­но» ect., ха­рак­те­ри­зу­ет неп­ря­мой (кос­вен­ный), им­пли­цит­ный ком­му­ни­ка­тив­ный стиль куль­ту­ры. Дан­ный стиль от­но­сит­ся к та­ко­му ха­рак­те­ру со­об­ще­ний, ког­да го­во­ря­щий в си­ту­ации об­ще­ния скры­ва­ет или ка­муф­ли­ру­ет свои ис­тин­ные на­ме­ре­ния с целью ин­те­рак­тив­но­го констру­иро­ва­ния гар­мо­нич­ных со­ци­аль­ных от­но­ше­ний и мак­си­маль­но­го пре­одо­ле­ния кон­фрон­та­ции в ком­му­ни­ка­тив­ном вза­имо­дей­ствии. Им­пли­цит­ный стиль вы­со­ко­кон­текстной ком­му­ни­ка­ции свой­стве­нен вос­точ­но­ази­ат­ско­му лин­гво­куль­тур­но­му прос­тран­ству, араб­ским стра­нам, а так­же боль­шин­ству юж­но-ев­ро­пейских на­ро­дов. Сле­ду­ет от­ме­тить, что это пре­иму­ще­ствен­но куль­ту­ры с кол­лек­ти­вис­тски­ми цен­нос­тя­ми.

Дос­та­точ­но боль­шое ко­ли­че­ство ис­сле­до­ва­ний, осо­бен­но аме­ри­кан­ских и ев­ро­пейских ав­то­ров, за­ни­ма­ющих­ся изу­че­ни­ем куль­тур­но-де­тер­ми­ни­ро­ван­ной спе­ци­фи­ки ком­му­ни­ка­ции, тра­ди­ци­он­но пос­вя­ща­ет­ся вы­яв­ле­нию осо­бен­нос­тей япон­ско­го и ки­тайско­го ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей как яр­ких пред­ста­ви­те­лей вос­точ­ных вы­со­ко­кон­текстных куль­тур по срав­не­нию с кар­ди­наль­но про­ти­во­по­лож­ны­ми сти­ля­ми стран се­вер­ной Ев­ро­пы и США. Так, об­суж­да­ют­ся раз­ня­щи­еся по сте­пе­ни вы­ра­же­ния пря­мо­ты стра­те­гии не­сог­ла­сия и от­ка­за, час­то яв­ля­ющи­еся при­чи­ной меж­куль­тур­ных дис­со­нан­сов. По дан­ным не­мец­ко­го лин­гвис­та С. Гюн­тнер (Günthner, 1986; 1988; 1993), изу­чав­шей «стол­кно­ве­ния» не­мец­ко­го и ки­тайско­го сти­лей ком­му­ни­ка­ции, от­кры­тый, экспли­цит­ный сиг­нал воз­ра­же­ния или не­сог­ла­сия в об­ще­нии мож­но счи­тать спе­ци­фи­чес­ки-ев­ро­пейским эле­мен­том пря­мо­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля. Осо­бен­ностью ки­тайской дис­кур­сив­ной тех­ни­ки яв­ля­ет­ся поч­ти не­уло­ви­мое, суб­тиль­ное вы­ра­же­ние не­сог­ла­сия, ко­то­рое в си­ту­аци­ях об­суж­де­ния ред­ко рас­поз­наётся та­ко­вым за­пад­ны­ми партнёра­ми. Опыт­ные пе­ре­вод­чи­ки, пе­ре­во­дя­щие на встре­чах пред­ста­ви­те­лей ки­тайских и не­мец­ких пред­при­ятий, при­бе­га­ют в та­ких слу­ча­ях к ме­та­ком­му­ни­ка­тив­но­му хо­ду, вер­ба­ли­зуя кос­вен­ные ин­тен­ции ки­тайской сто­ро­ны: «Die Chi­ne­sen sind mit Ih­ren Vorschlägen nicht ganz ein­verstan­den». В этой свя­зи нем­цы ис­поль­зу­ют для ха­рак­те­рис­ти­ки ки­тайско­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля по­ня­тия «Un­durchschau­ber­ke­it», «Zir­ku­la­rität», «um den Brei re­den», «un­lo­gische Äußerun­gen» (Yo­ung, 1986: 8).

Как от­ме­ча­ет С. Гюн­тнер, ком­му­ни­ка­тив­ные иде­алы пред­ста­ви­те­лей ки­тайской язы­ко­вой куль­ту­ры – гар­мо­ния и «сох­ра­не­ние ли­ца» – оп­ре­де­ля­ют ос­нов­ные чер­ты их кос­вен­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля, нап­ри­мер, тра­ди­ция не от­ве­чать на не­удоб­ные воп­ро­сы, склон­ность в об­ще­нии к мед­лен­но­му развёрты­ва­нию фо­но­вой ин­фор­ма­ции, пред­ше­ству­ющей пе­ре­хо­ду к глав­ной те­ме с целью пре­дот­вра­ще­ния кон­фрон­та­ции. Важ­ной стра­те­гией ки­тайско­го сти­ля ком­му­ни­ка­ции яв­ля­ет­ся прин­цип Pi Lao Zheng («ус­та­лость в борь­бе»), смысл ко­то­ро­го зак­лю­ча­ет­ся в це­ле­нап­рав­лен­ном за­тя­ги­ва­нии вре­ме­ни об­суж­де­ния и по­пыт­ке тем са­мым вы­иг­рать пе­ре­го­вор­ный про­цесс (Günthner, 1993: 310–314).

Им­пли­цит­ность ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля от­ра­жа­ет­ся так­же и в спе­ци­фич­ной конструк­ции ки­тайских пред­ло­же­ний. Так, нап­ри­мер, в обыч­ном выс­ка­зы­ва­нии по­яв­ле­нию аген­са или дей­ству­юще­го ли­ца пред­ше­ству­ет дли­тель­ное опи­са­ние ка­узаль­нос­ти (при­чин­нос­ти) со­бы­тия. При этом ос­нов­ной проб­ле­мой за­пад­ных ре­ци­пи­ен­тов в вос­при­ятии по­доб­ных фраз яв­ля­ет­ся от­сут­ствие на­вы­ка тол­ко­ва­ния «кон­тек­сту­али­зи­ру­ющих ука­за­те­лей» (тер­мин: Co­ok-Gum­perz, 1976): со­юзов «так как», «по­то­му что» для разъ­яс­не­ния фо­но­вой ин­фор­ма­ции; «по­это­му» как сиг­на­ла ос­нов­но­го ас­пек­та те­мы (Günther, 1993: 311). Ти­пич­ное ки­тайское объ­яс­не­ние пос­тро­ено при­мер­но та­ким об­ра­зом: «Так как шёл силь­ный дождь и ули­цы бы­ли за­топ­ле­ны во­дой, и так как, кро­ме то­го, на поч­те пе­ред кас­сой сто­яло мно­го лю­дей, а кас­су зак­ры­ли ещё до то­го, как дош­ла моя оче­редь, по­это­му я не смог от­пра­вить по­сыл­ку» (Ting-To­omey, 1999). Не­ ис­кушённый в куль­тур­ных сти­лях ев­ро­пе­ец поймёт это выс­ка­зы­ва­ние как хит­рую от­го­вор­ку или прит­вор­ство. Ин­тер­пре­та­ция ус­лы­шан­ной фра­зы, нап­ри­мер со сто­ро­ны бри­тан­ца, со­вер­шен­но не сов­падёт с ин­тен­цией пред­ста­ви­те­ля ки­тайской куль­ту­ры, пос­коль­ку вер­сия это­го пред­ло­же­ния в сти­ле ан­глийской ком­му­ни­ка­ции бу­дет крат­кой, яс­ной и од­ноз­нач­ной: «I co­uldn’t ma­il the pac­ka­ge be­cau­se the win­dow at the post of­fi­ce clo­sed be­fo­re it was my turn». Од­на­ко для слу­ха со­бе­сед­ни­ка из ки­тайской куль­ту­ры ма­не­ра об­ще­ния бри­тан­ца гра­ни­чит с не­веж­ли­востью и нес­кром­ностью (там же).

Час­то кос­вен­ный им­пли­цит­ный стиль опи­сы­ва­ет­ся на при­ме­ре ком­му­ни­ка­тив­но­го по­ве­де­ния япон­цев. Ори­ен­та­ция на партнёра по дис­кур­сив­но­му вза­имо­дей­ствию за­ло­же­на в са­мом строе япон­ско­го язы­ка. Как от­ме­ча­ет Т. Сте­фа­нен­ко (Сте­фа­нен­ко, 2000: 156, 157), нор­ма­тив­ность мес­то­по­ло­же­ния гла­го­ла в кон­це фра­зы по­мо­га­ет жи­те­лям Стра­ны вос­хо­дя­ще­го сол­нца соб­лю­дать веж­ли­вость и сох­ра­нять гар­мо­нию меж­лич­нос­тных от­но­ше­ний. Го­во­ря­щий, уви­дев­ший ре­ак­цию на свои пер­вые сло­ва, име­ет воз­мож­ность смяг­чить фра­зу или да­же пол­ностью из­ме­нить её пер­во­на­чаль­ный смысл. В де­ло­вых вза­имо­от­но­ше­ни­ях япон­цы обыч­но ве­дут раз­го­вор «вок­руг да око­ло», дол­го об­суж­дая нез­на­чи­тель­ные де­та­ли и «пе­ред­ви­гая» ос­нов­ной пред­мет дис­кус­сии на зак­лю­чи­тель­ную часть встре­чи. Эта ком­му­ни­ка­тив­ная стра­те­гия поз­во­ля­ет им луч­ше уз­нать о на­ме­ре­ни­ях партнёров, что­бы ли­бо под­ла­дить­ся к ним, ли­бо про­ти­вос­то­ять, не уро­нив при этом дос­то­ин­ства про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны. По по­во­ду япон­ско­го сти­ля об­ще­ния ин­те­рес­ные ме­та­фо­ры при­во­дит Вс. Ов­чин­ни­ков: «…ка­жу­ща­яся по­дат­ли­вость япон­ской на­ту­ры по­доб­на приёмам борь­бы дзю­до: ус­ту­пить на­тис­ку, что­бы ус­то­ять, то есть ид­ти на пе­ре­ме­ны, с тем, что­бы ос­та­вать­ся са­мим со­бой», а так­же «веж­ли­вость япон­цев по­доб­на сми­ри­тель­ной ру­баш­ке, стес­ня­ющей сло­вес­ное об­ще­ние меж­ду людь­ми» (Ов­чин­ни­ков, 1988: 9, 106). Осо­бен­ностью им­пли­цит­но­го сти­ля ком­му­ни­ка­ции в япон­ской куль­ту­ре яв­ля­ет­ся обы­чай не упот­реб­лять в раз­го­во­ре сло­ва «нет», стрем­ле­ние вся­чес­ки ухо­дить в своей ре­чи от пря­мых воп­ро­сов и от­ве­тов, о чём яр­ко и под­роб­но пи­шет в своей кни­ге Вс. Ов­чин­ни­ков: «…лю­ди вся­чес­ки из­бе­га­ют слов «нет», «не мо­гу», «не знаю», слов­но это ка­кие-то ру­га­тель­ства, неч­то та­кое, что ни­как нель­зя выс­ка­зать пря­мо, а толь­ко инос­ка­за­тель­но, оби­ня­ком» (там же: 104). Вмес­то «нет» япон­цы ис­поль­зу­ют все­воз­мож­ные мяг­кие обо­ро­ты-от­ри­ца­ния: «Я прек­рас­но по­ни­маю Ва­ше иду­щее от сер­дца пред­ло­же­ние, но, к нес­частью, я за­ни­маю иное по­ло­же­ние, чем Вы, и это не поз­во­ля­ет мне рас­смот­реть проб­ле­му в нуж­ном све­те, од­на­ко я обя­за­тель­но по­ду­маю над пред­ло­же­ни­ем и рас­смот­рю его со всей тща­тель­ностью, на ка­кую спо­со­бен» (Цве­тов, 1991: 287).

Итак, оп­по­зи­ция на­ци­ональ­ных ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей по па­ра­мет­ру пря­мой/неп­ря­мой пред­став­ля­ет­ся на­ибо­лее ре­ле­ван­тным и яр­ко вы­ра­жен­ным фак­том, ос­лож­ня­ющим про­цес­сы меж­куль­тур­ных кон­так­тов, что и пре­доп­ре­де­ли­ло дос­та­точ­но под­роб­ное рас­смот­ре­ние осо­бен­нос­тей этих сти­лей. Ре­зю­ми­руя, мож­но пред­по­ло­жить, что до­ми­ни­ру­ющий в ин­дус­три­аль­ных за­пад­ных лин­гво­куль­ту­рах пря­мой экспли­цит­ный стиль ком­му­ни­ка­ции обус­лов­лен об­щим под­хо­дом к язы­ку и об­ще­нию как к де­ятель­нос­ти в смыс­ле «do­ing things with words» (Aus­tin, 1962; Se­arl, 1969) и та­ки­ми цен­нос­тны­ми приз­на­ка­ми дис­кур­са (Ка­ра­сик, 2002: 271), как его со­дер­жа­ние и це­ле­со­об­раз­ность. Кос­вен­ность и им­пли­цит­ность ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля, рас­прос­транённо­го в об­ще­ствах дру­го­го ти­па, оп­ре­де­ля­ют­ся со­ци­аль­ны­ми ус­та­нов­ка­ми в ком­му­ни­ка­ции, скон­цен­три­ро­ван­ны­ми на под­дер­жа­ние не­кон­фрон­та­тив­ной ин­тер­субъ­ек­тив­нос­ти.

Ло­гич­но до­пол­ня­ющей вы­ше­опи­сан­ные ком­му­ни­ка­тив­ные сти­ли пред­став­ля­ет­ся ди­хо­то­мия ра­ци­ональ­ный vs. ин­ту­итив­ный вер­баль­ные сти­ли, кри­те­ри­ем про­ти­во­пос­тав­ле­ния ко­то­рых яв­ля­ет­ся нап­рав­лен­ность ком­му­ни­ка­то­ра. Ра­ци­ональ­ный стиль ком­му­ни­ка­ции ори­ен­ти­ро­ван на го­во­ря­ще­го и на ко­неч­ную цель ин­те­рак­ции. Та­кой стиль при­сущ ар­гу­мен­ти­ро­ван­но­му, на­сы­щен­но­му фак­та­ми об­ще­нию. Для ин­ту­итив­но­го сти­ля ха­рак­тер­на ори­ен­та­ция на слу­ша­юще­го и про­цесс ком­му­ни­ка­ции. Ин­ту­итив­ный стиль опи­ра­ет­ся на ана­ло­гии, сход­ства, ис­поль­зу­емые для убеж­де­ния и по­лу­че­ния одоб­ре­ния партнёра.

Ра­ци­ональ­ный стиль про­яв­ля­ет­ся в стра­те­ги­ях са­моп­ре­зен­та­ции и са­мо­ут­вер­жде­ния лич­нос­ти, от­кры­тос­ти ком­му­ни­ка­тив­но­го по­ве­де­ния в дис­кус­си­ях. Фак­ти­чес­кая ин­фор­ма­ция чётко вер­ба­ли­зу­ет­ся, не­за­ви­си­мо от то­го, как она вос­при­ни­ма­ет­ся ад­ре­са­том. Пос­коль­ку ин­ту­итив­ный стиль ре­гу­ли­ру­ет об­ще­ние, нап­рав­лен­ное на слу­ша­юще­го, его ха­рак­тер­ной чер­той яв­ля­ет­ся ос­то­рож­ность выс­ка­зы­ва­ний, раз­мы­ва­ние зна­че­ний, не­точ­нос­ти и ук­ло­не­ние от пря­мых фор­му­ли­ро­вок, в ко­то­рых по­тен­ци­аль­но за­ло­же­но ос­кор­бле­ние вос­при­ни­ма­юще­го речь. При этом под­ра­зу­ме­ва­ют­ся не­об­хо­ди­мость пос­то­ян­ной ин­тер­пре­та­ции ска­зан­но­го, на­ли­чие скры­то­го смыс­ла в каж­дом сло­ве или фра­зе.

Ис­сле­до­ва­те­ли со­от­но­сят ра­ци­ональ­ный ком­му­ни­ка­тив­ный стиль с ин­ди­ви­ду­алистски­ми низ­ко­кон­текстны­ми куль­ту­ра­ми, а ин­ту­итив­ный – с вы­со­ко­кон­текстны­ми кол­лек­ти­вистски­ми куль­ту­ра­ми (Gudykunst, 1988:115; Park, 1994: 121).

Сог­лас­но сле­ду­ющей ан­ти­но­мии вы­де­ля­ют­ся точ­ный (exac­ting style) и де­таль­ный (ela­bo­ra­te style) ком­му­ни­ка­тив­ные сти­ли (ср. Gudykunst at. al., 1988: 105), от­ра­жа­ющие в це­лом сте­пень вы­ра­зи­тель­нос­ти ре­че­во­го об­ще­ния. Точ­ный стиль от­ли­ча­ет­ся це­ле­нап­рав­лен­ностью, яс­ностью и чёткостью выс­ка­зы­ва­ния, тен­ден­цией к та­ко­му до­зи­ро­ва­нию ин­фор­ма­ци­он­ных вкла­дов ком­му­ни­кан­тов, при ко­то­ром ин­фор­ма­ции вы­даётся «ни боль­ше, ни мень­ше», чем это­го тре­бу­ет­ся в дан­ной кон­крет­ной си­ту­ации.

Де­таль­ный1 стиль ком­му­ни­ка­ции ха­рак­те­ри­зу­ет­ся экспрес­сив­ностью, на­сы­щен­ностью, мно­го­чис­лен­ны­ми вы­ра­зи­тель­ны­ми сред­ства­ми ре­чи: ме­та­фо­ра­ми, эпи­те­та­ми, ги­пер­бо­ла­ми, срав­не­ни­ями в пре­вос­ход­ной сте­пе­ни, раз­но­го ро­да иди­ома­ми, намёка­ми и т. д. По­доб­ная мно­го­ре­чи­вость, вклю­ча­ющая так­же «околь­ные» вступ­ле­ния, под­роб­ные опи­са­ния об­ста­нов­ки ком­му­ни­ка­ции (мес­та, вре­ме­ни, внеш­не­го ок­ру­же­ния) и уча­ству­ющих в ней лиц, тре­бу­ет бо­лее дли­тель­но­го вре­ме­ни для ре­али­за­ции дис­кур­сив­но­го со­бы­тия, чем об­ще­ние с ис­поль­зо­ва­ни­ем точ­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля. Сог­лас­но ис­сле­до­ва­ни­ям аме­ри­кан­ских учёных, де­таль­ный стиль ком­му­ни­ка­ции яв­ля­ет­ся ве­ду­щим в вы­со­ко­кон­текстных лин­гво­куль­ту­рах боль­шин­ства араб­ских стран, пред­став­ля­ющих, как пра­ви­ло, кол­лек­ти­вистские со­об­ще­ства со сред­ним или низ­ким уров­нем тер­пи­мос­ти к не­оп­ре­делённос­ти. Точ­ный ком­му­ни­ка­тив­ный стиль рас­прос­транён в низ­ко­кон­текстных ин­ди­ви­ду­алистских об­ще­ствах, та­ких как Ве­ли­коб­ри­та­ния, Гер­ма­ния, США, Ни­дер­лан­ды, Австра­лия, име­ющих вы­со­кий или сред­ний уро­вень тер­пи­мос­ти к не­оп­ре­делённос­ти (Gudykunst, 1988).

Из­вес­тна близ­кая по под­хо­ду оп­по­зи­ция куль­тур­но обус­лов­лен­ных ха­рак­те­рис­тик об­ще­ния, обоз­на­чен­ная Д. Ле­ви­ным как оп­ре­делённость – двой­ствен­ность. При этом од­ноз­нач­ная вер­баль­ная ком­му­ни­ка­ция трак­ту­ет­ся как аф­фек­тив­но нейтраль­ная, цель ко­то­рой – по­лу­чить яс­ное пред­став­ле­ние о фак­те, смыс­ле, чув­ствах или ожи­да­ни­ях со­бе­сед­ни­ка. Од­ноз­нач­ность здесь слу­жит сред­ством ли­ше­ния ре­чи её экспрес­сив­ной ок­ра­шен­нос­ти и вну­ша­ющих фун­кций. Двой­ствен­ная или ам­би­ва­лен­тная по смыс­лу ком­му­ни­ка­ция, нап­ро­тив, слу­жит сред­ством «рас­цве­чи­ва­ния» и мно­гок­рат­но­го уси­ле­ния пе­ре­да­ва­емо­го чув­ства или эмо­ции. Смыс­ло­вая ам­би­ва­лен­тность вы­зы­ва­ет пос­ред­ством юмо­ра и шу­ток ши­ро­кую гам­му чувств у слу­ша­те­лей, па­лит­ру эмо­ци­ональ­ных ре­ак­ций, а тайная двус­мыс­лен­ность спо­соб­на быть «ору­жи­ем сок­ру­ша­ющей си­лы (Ле­вин; цит. по: Ле­бе­де­ва, 1999: 150).

В ря­ду наз­ван­ных на­хо­дит­ся, как пред­став­ля­ет­ся, ещё од­на, по су­ти, по­доб­ная ан­ти­но­мия сти­лей об­ще­ния, вы­де­лен­ная гол­ландским ис­сле­до­ва­те­лем Ф. Тром­пе­нар­сом на ос­но­ве про­ти­во­пос­тав­ле­ния нейтраль­ных и аф­фек­тив­ных лин­гво­куль­тур (Trom­pe­na­ars, 1993). В ка­че­стве кри­те­рия раз­гра­ни­че­ния ав­тор рас­смат­ри­ва­ет сте­пень вы­ра­же­ния силь­ных чувств и эмо­ций в си­ту­аци­ях об­ще­ствен­но­го дис­кур­са в той или иной куль­ту­ре. В нейтраль­ных язы­ко­вых куль­ту­рах су­ще­ству­ет тен­ден­ция уп­рав­лять про­яв­ле­ни­ями эмо­ций в рам­ках ин­сти­ту­ци­ональ­ной ком­му­ни­ка­ции, уде­ляя ос­нов­ное вни­ма­ние в дис­кус­си­ях и пе­ре­го­во­рах фак­ти­чес­кой ар­гу­мен­та­ции. В куль­ту­рах с ори­ен­та­цией на аф­фек­тив­ную ком­му­ни­ка­цию счи­та­ет­ся впол­не до­пус­ти­мым про­яв­ле­ние спон­тан­ных чувств. Де­монстра­ция в об­ще­нии «че­ло­ве­чес­ких» ре­ак­ций, та­ких как гром­кий смех, гнев­ный удар ку­ла­ком по сто­лу, вскри­ки и ры­да­ния, вос­при­ни­ма­ет­ся как со­ци­аль­ная нор­ма. Осо­бен­ностью дан­но­го ва­ри­ан­та оп­по­зи­ции мож­но счи­тать прив­ле­че­ние к ана­ли­зу не толь­ко вер­баль­ной, но и экстра­лин­гвис­ти­чес­кой сос­тав­ля­ющей ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля.

Ещё од­на, ре­ле­ван­тная в кон­тек­сте на­шей ра­бо­ты, ба­зо­вая па­ра – лич­нос­тно-ори­ен­ти­ро­ван­ный и ста­тус­но-ори­ен­ти­ро­ван­ный сти­ли ком­му­ни­ка­ции. Яв­но вы­ра­жен­ный в ком­му­ни­ка­тив­ном сти­ле го­во­ря­ще­го вер­баль­ный сиг­нал своей ин­ди­ви­ду­аль­ной иден­тич­нос­ти, нап­ри­мер, пред­поч­те­ния в вы­бо­ре дейкти­чес­ких эле­мен­тов («я», «мой»), сви­де­тель­ству­ет о его лич­нос­тно-ори­ен­ти­ро­ван­ном ха­рак­те­ре. Ста­тус­но-ори­ен­ти­ро­ван­ный стиль при­бе­га­ет к ис­поль­зо­ва­нию лин­гвис­ти­чес­ких средств, подчёрки­ва­ющих со­ци­аль­но-ро­ле­вую иден­тич­ность. Сис­те­мо­об­ра­зу­ющим приз­на­ком та­ко­го сти­ля выс­ту­па­ет ста­тус­ная, пред­ста­ви­тельская фун­кция лич­нос­ти. Аме­ри­кан­ские ком­му­ни­ка­ти­вис­ты Л. Са­мо­вар и Г. Пор­тер ком­мен­ти­ру­ют эти раз­ли­чия так: «В низ­ко­кон­текстных куль­ту­рах происходит идентификация идей с определенными людьми. таким образом, говорящих можно различить по их способности влиять на других. В высококонтекстных культурах идеи способствуют усилению социального равенства и принижают важность индивидуальности говорящего» (ср. Sa­mo­var, Por­ter, 1991: 152).

Итак, глав­ной чер­той лич­нос­тно­го сти­ля, пре­ва­ли­ру­юще­го в куль­ту­рах с ин­ди­ви­ду­алистски­ми цен­нос­тя­ми, яв­ля­ет­ся кон­цен­тра­ция вни­ма­ния на пер­со­наль­ных ка­че­ствах, зас­лу­гах, ус­пе­хах, ква­ли­фи­ка­ци­ях. При этом по­ло­жи­тель­но вос­при­ни­ма­ют­ся выс­ка­зан­ные лич­нос­тные мне­ния, оцен­ки, пред­ло­же­ния («По мо­ему мне­нию…», «Я счи­таю…» и т. д.). Язык лич­нос­тно-ори­ен­ти­ро­ван­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля подчёрки­ва­ет эга­ли­тар­ные со­ци­аль­ные от­но­ше­ния и сим­мет­рич­но-ра­ци­ональ­ные по­зи­ции партнёров по ком­му­ни­ка­ции, име­ющей мес­то в куль­ту­рах с нез­на­чи­тель­ной дис­тан­цией влас­ти. Ста­тус­но-ори­ен­ти­ро­ван­ный язык от­ра­жа­ет иерар­хи­чес­ки-мар­ки­ро­ван­ные со­ци­аль­ные от­но­ше­ния и ас­си­мет­рич­ные ро­ле­вые по­зи­ции об­ща­ющих­ся, рас­прос­транённые в об­ще­ствах с боль­шой дис­тан­цией влас­ти (Gudykunst u.a., 1988: 111).

При­ведём в этой свя­зи ци­та­ту из кни­ги, пос­вящённой спе­ци­фи­ке де­ло­во­го дис­кур­са ки­тайской лин­гво­куль­ту­ры, де­монстри­ру­ющую ста­тус­но- ори­ен­ти­ро­ван­ный стиль в кол­лек­ти­вистском об­ще­стве с боль­шой дис­тан­цией влас­ти:

1. Тра­ди­ци­он­но каж­дую сто­ро­ну пред­став­ля­ет один го­во­ря­щий, ко­то­рый, как пра­ви­ло, за­ни­ма­ет выс­шую иерар­хи­чес­кую по­зи­цию.

2. Этот пред­ста­ви­тель ведёт пе­ре­го­во­ры, в про­цесс ко­то­рых не вме­ши­ва­ют­ся его кол­ле­ги. При же­ла­нии выс­ка­зать­ся они про­сят у не­го сло­ва.

3. Не при­ня­то пе­ре­би­вать или «втор­гать­ся» в речь выс­ту­па­ющей сто­ро­ны, выс­лу­ши­вая все пун­кты пред­ла­га­емо­го выс­туп­ле­ния.

4. Толь­ко пос­ле его окон­ча­ния счи­та­ет­ся воз­мож­ным за­да­вать воп­ро­сы и уточ­нять ин­те­ре­су­ющие мо­мен­ты.

5. Не тре­бу­ет­ся от­ве­чать сра­зу на все воп­ро­сы. Мож­но пе­ре­нес­ти их об­суж­де­ние на бо­лее поз­дний срок или во­об­ще ос­та­вить их без вни­ма­ния.

6. Важ­ной приз­наётся ат­мос­фе­ра по­ряд­ка и гар­мо­нии в де­ло­вом об­ще­нии, ко­то­рые сох­ра­ня­ют­ся пос­ред­ством ста­тус­но-ори­ен­ти­ро­ван­но­го вер­баль­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля. При этом ме­ха­низ­мом его обес­пе­че­ния мо­гут быть пе­ре­фор­му­ли­ров­ки выс­ка­зы­ва­ний, вы­бор аль­тер­на­тив­ных лек­си­чес­ких ва­ри­ан­тов, соз­да­ющих воз­мож­ность партнёрам сох­ра­нить в пе­ре­го­вор­ном про­цес­се своё «пуб­лич­ное ли­цо» (ср. Helms, 1986: 25).

Со­от­но­ся обоз­на­чен­ные ком­му­ни­ка­тив­ные сти­ли с оп­ре­делённым ти­пом куль­тур, под­черкнём, что в ин­ди­ви­ду­алистских об­ще­ствах с не­боль­шой дис­тан­цией влас­ти (в США, Австра­лии, в стра­нах Се­вер­ной Ев­ро­пы) ре­гу­ля­ция от­но­ше­ний осу­ществля­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но пос­ред­ством лич­нос­тно-ори­ен­ти­ро­ван­но­го вер­баль­но­го вза­имо­дей­ствия. В кол­лек­ти­вис­тских куль­ту­рах с боль­шой дис­тан­цией влас­ти (в стра­нах Юго-Вос­точ­ной Азии, Аф­ри­ки) об­ще­ние ре­гу­ли­ру­ет­ся ста­тус­но-ори­ен­ти­ро­ван­ным сти­лем ком­му­ни­ка­ции.

На фо­не вы­де­лен­ных оп­по­зи­ций вер­баль­ных сти­лей ком­му­ни­ка­ции от­ме­тим ещё од­ну по ана­ло­гии с куль­тур­ны­ми па­ра­мет­ра­ми спе­ци­фич­ность vs. диф­фуз­ность (Trom­pe­na­ars, 1993) как не­вер­баль­ное про­яв­ле­ние ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля, что кор­ре­ли­ру­ет оп­ре­делённым об­ра­зом с пред­став­лен­ны­ми вы­ше не­вер­баль­ны­ми сти­ля­ми. Суть дан­но­го про­ти­во­пос­тав­ле­ния зак­лю­ча­ет­ся в сте­пе­ни ком­му­ни­ка­тив­ной ак­тив­нос­ти и от­кры­тос­ти лич­нос­ти не толь­ко в рам­ках ин­сти­ту­ци­ональ­ных дис­кур­сов, но и за его пре­де­ла­ми, т. е. в си­ту­аци­ях бы­то­во­го, пов­сед­нев­но­го об­ще­ния. Так, в спе­ци­фи­чес­ки ори­ен­ти­ро­ван­ных куль­ту­рах ком­му­ни­ка­тив­ное вза­имо­дей­ствие в ин­сти­ту­ци­ональ­ной сфе­ре, как пра­ви­ло, не рас­прос­тра­ня­ет­ся на дру­гие об­лас­ти жиз­ни, нап­ри­мер, сов­мес­тный от­дых, приг­ла­ше­ние в гос­ти и т. д. В про­ти­во­по­лож­ность это­му в так на­зы­ва­емых диф­фуз­ных куль­ту­рах ве­ли­ка роль не­фор­маль­но­го об­ще­ния. Рас­прос­транённой нор­мой здесь счи­та­ет­ся ком­му­ни­ка­тив­ная от­кры­тость, кон­так­тность кол­лег по про­фес­сии, ко­то­рые под­дер­жи­ва­ют ак­тив­ные от­но­ше­ния так­же и в кон­тек­сте лич­нос­тно­го бы­то­во­го дис­кур­са. Оче­вид­но, что наз­ван­ные ас­пек­ты в чис­ле про­чих от­ра­жа­ют осо­бен­ные чер­ты ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей в раз­ных ти­пах куль­тур.

Про­ана­ли­зи­ро­ван­ные в дан­ном па­раг­ра­фе оп­по­зи­тив­ные па­ры, но­ми­ни­ру­ющие ос­нов­ные тен­ден­ции на­ци­ональ­ных ком­му­ни­ка­тив­ных сти­лей, сфор­ми­ро­вав­ших­ся под вли­яни­ем куль­тур­ных мак­ро­ка­те­го­рий, пред­став­ля­ют­ся нам крайне важ­ны­ми с по­зи­ций мо­де­ли­ро­ва­ния не­мец­ко­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля. Бе­зус­лов­но, сле­ду­ет от­ме­тить, что в каж­дой лин­гво­куль­ту­ре при­сут­ству­ют раз­ные ва­ри­ан­ты сти­лей ком­му­ни­ка­ции в той или иной ме­ре вы­ра­жен­нос­ти, но лю­бое со­об­ще­ство в си­лу своей куль­тур­ной спе­ци­фи­ки от­ли­ча­ет­ся ста­биль­ны­ми до­ми­нан­тны­ми приз­на­ка­ми сти­ля ком­му­ни­ка­тив­но­го вза­имо­дей­ствия. При этом, как по­ка­зы­ва­ют эм­пи­ри­чес­кие ис­сле­до­ва­ния, в ре­аль­ном фун­кци­они­ро­ва­нии на­ци­ональ­но­го ком­му­ни­ка­тив­но­го сти­ля про­яв­ля­ет­ся ди­алек­ти­чес­кая вза­имос­вязь кор­ре­ли­ру­ющих ти­пов сти­лей, выс­ту­па­ющих как ас­пек­ты еди­но­го це­ло­го.

7697620263932220.html
7697730673880320.html
7697929854364895.html
7698072996643807.html
7698154162424025.html